Об архитектурной концепции музея

17.05.2018

Скорее метафорически, чем буквально.

Статья на на Архи Ру

В Петербурге спорят: можно ли строить новое крыло музея Достоевского современной архитектуры, или все, что дозволено – восстановить утраченный по соседству доходный дом? Рассматриваем предварительную концепцию здания музея.

Всем известный, изучаемый подростками в школе и широко читаемый на Западе писатель Достоевский жизнь свою в Петербурге провел в основном на съемных квартирах – тогда так было принято. Историки его творчества насчитывают десятки адресов. А музей в городе один, там, где писатель прожил последние годы и где умер – в Кузнечном переулке, 5, в доходном доме Кучиной. Вход в музей – на углу с улицей Достоевского, по ступенькам вниз, через цокольный этаж. Сама квартира на втором этаже, с чугунным балкончиком, музейный театр занимает первый и цокольный этажи. Музей чрезвычайно активен: спектакли, вечера, мастер-классы; выставок за апрель-май 6 штук. Неудивительно, что он отчаянно не умещается в пространстве; маломобильным посетителям здесь пока просто нечего делать, сплошные ступеньки.

В декабре 2017 года директор музея Наталья Ашимбаева и архитектор Евгений Герасимов, объединившись с бизнесменом Андреем Якуниным (сыном бывшего главы РЖД и соучредителем компании VIYM), создали некоммерческий фонд «Петербург Достоевского». Якунин занялся привлечением денег, Герасимов – бесплатно сделал концепцию нового крыла музея и планирует так же бесплатно доработать проект. Организаторы подчеркивают, что проект некоммерческий, здание будет передано государству. Собирают благотворительные взносы, приблизительная оценка стоимости строительства – 700 млн рублей. В апреле архитектурную концепцию одобрил Смольный.

Новое крыло фонд планирует строить рядом с музеем: слева от него в 1971 разобрали дом – такой же доходный, очень похожий на дом-музей Достоевского, – на этом месте и задумано новое крыло в габаритах, близких по размерам к снесенному дому, то есть практически в режиме регенерации. Общественность отреагировала на проект остро, претензии две, первая – два газона по сторонам автомобильного проезда во двор попадают в пятно нового строительства. Их уже вывели из списка ЗНОП (зеленых насаждений общего пользования), но противники проекта считают их сквером, а директор музея Наталья Ашимбаева уточняет, что формальный размер сквера по современным нормативам – от 400 м2, а застраиваемые газоны меньше. Настоящий небольшой сквер с полномерными деревьями будет сохранен и благоустроен внутри двора.

Второй, более интересной проблемой стала современная стилистика архитектуры нового здания музея. Появились обвинения в том, что проект «убивает Петербург Достоевского», так как корпус вторгается в целостную ткань старой застройки. Высказаны предложения восстановить снесенный в 1971 году дом и поселить музей там.

Здесь намечается несколько парадоксов, впрочем, все они предсказуемы. Первый – фонд хочет подарить городу музей, казалось бы музеям и некоммерческим проектам все обычно рады, но общественность протестует. Второй – Евгений Герасимов, известный множеством основательных стилизаций, хочет построить модернистское здание музея, и его за это критикуют. Архитекторы бы не стали критиковать, наверное, поскольку в отличие от времен Романа Ивановича Клейна, построившего нынешний ГМИИ имени Пушкина, сейчас музеи в стиле историзма не строят – исключения есть, но их немного, к примеру, музей в Йошкар-Оле.

Настороженное отношение петербуржцев к современной архитектуре известно; многие считают, что в контексте исторической застройки можно строить только историзм, стилизовать, дабы не нарушить целостности городской среды. Однако с одной стороны, за последние полвека неплохо оформилось понятие средового модернизма, – архитектуры современной, но не разрушающей контекст, достаточно деликатной, чтобы подстроиться к нему по параметрам – высотности, пропорциям, и достаточно нейтральной, чтобы «не кричать».

С другой стороны музей – в некотором роде вершина современной культуры, место, где она осмысляет – и всячески подчеркивает – свое отличие от культуры прошлого, сопоставляет себя с ним, изучая подлинные артефакты. Если в XIX веке музей нередко использовал стилизации для того, чтобы погрузить посетителя в атмосферу эпохи, становясь своего рода театром, то сейчас музеи больше всего боятся подделок. Все новое в музее – подчеркнуто новое, любая стилизация воспринимается как новодел-подделка, оскорбление музейного дела.

У Евгения Герасимова есть еще несколько аргументов против здания-повторения снесенного дома №7 по Кузнечному переулку. Если восстановить дом полностью, то он совершенно не подойдет для нового корпуса современного музея – как минимум большая часть окон будут «слепыми» муляжами, потому что два нижних этажа корпуса планируется занять залом театра, а два верхних – лекционным залом и библиотекой. Из всего набора функций только выставочные пространства нуждаются в солнечном свете, да и то, надо сказать, не всегда. Второй аргумент – среда вокруг историческая, классицистическая, но вовсе не вся она принадлежит к тому времени, когда в Кузнечном жил Достоевский: здание ИнжЭкона – неоклассика 1910-х годов, Кузнечный рынок – неоклассика 1920-х. Но это аргумент второстепенный, заметно, что для архитектора намного важнее музейная типология, в наше время не предполагающая стилизации никак.

Герасимов приводит примеры современных музейных зданий: небольших, встроенных в городскую среду масштабно и пропорционально, но отличных от нее, не скрывающих своего возраста. Один из них – Музей рисунка в Берлине, построенный давним партнером Герасимова Сергеем Чобаном.

Пожалуй, эти примеры, помогающие архитектору поставить идею в контекст типологии музейного строительства, пока – одна из главных составляющих концепции.

В остальном – подчеркивает Евгений Герасимов – проект предварительный, «всего лишь концепция»; внутреннее устройство на данный момент проработано лучше, чем фасады, «идет активный поиск их решения», – уточняет архитектор. Так что сейчас можно говорить лишь о «трактовке метафорических смыслов архитектурных решений», – подчеркивают в бюро.

Что же известно?
Контекстуальные характеристики: выравнивание высоты по карнизу старого дома, разделка стены соответственно этажам, – по-видимому, сохранятся, также как и выделение входа вертикалью атриума.

Новое крыло сольется со старым зданием, но в то же время будет отделено от него атриумом, внутри похожим на небольшой переулок-тупик с панорамным лифтом в торце и стеклянным витражом со стороны улицы. «Атриум – образ двора-колодца как изнанки человеческой жизни, где и происходит действие большинства романов. – Поясняет Евгений Герасимов. – Достоевский вытаскивал на свет самые тайные закоулки человеческой души, то, что обычно скрыто – вот и мы выносим двор-колодец на первый план», – подчеркивает архитектор. Окна двух домов – старого доходного и нового крыла музея – смотрят друг на друга через неширокое пространство двора-атриума, усиливая ощущение затесненности. Между зданиями переброшены мостки – символ перехода, «телепорта» между старым и новым или даже знакового зеркала между домом-музеем и его современным «отражением».

«Подлинная мемориальная часть музея сохраняется в старом здании, – рассказывает архитектор. – А новое крыло призвано привлечь читателей новых поколений. Есть Достоевский-реалист и Достоевский-новатор; его творчество как бы преломилось сквозь призму времени. Мостики мы понимаем как переход от одного к другому, метафорический телепорт, а атриум – как портал перехода через пространство и время».

О фасадах архитекторы предпочитают пока не говорить – дорабатывают, – хотя очевидно, что лаконично-современное решение стало для Евгения Герасимова принципиальным. Надо сказать, история с проектом музея Достоевского – не единственный в истории новейшей российской архитектуры случай, когда общественность выступает за копию утраченного здания, а архитектор – за современный вариант. Зная петербургский консерватизм, можно предположить, что концепцию ждет еще немало сложностей, – впрочем, любую идею необходимо отстаивать, оттачивать, доводить до совершенства. А вдруг, когда проект будет готов, он своим изяществом убедит противников и приблизит Петербург к взглядам европейских столиц на развитие контекста исторического города, сделает возможным обогащающее среду неконфликтное соседство нового и старого?

Сейчас фонд занимается юридическим оформлением участка. Далее по плану стадия проекта и его на обсуждение на Градостроительном совете и в Совете по сохранению культурного наследия. Стройку планируется начать в первом квартале 2019 года.